Игры, разработка и индустрия

Я играю в стыдные игры, и мне стыдно

Игорь Булаев

Мой первый компьютер появился, когда мне было 11 лет. Отец принёс системный блок за несколько месяцев до моего двенадцатилетия, но в свой праздник я должен был сделать вид, что мне его только что подарили.

Раньше в квартире стояла какая-то «банка» с 64 мегабайтами видеопамяти, но всерьёз её не воспринимали даже родители. Так и в моей жизни она не занимала сколько-нибудь значимое место. Иногда мне давали поиграть в Carmageddon 2 или Colin Mcrae Rally 04, но не больше.

После появления серьёзного компьютера, я начал покупать пиратские диски на рынке недалеко от дома: 100 рублей за диск. Одними из первых игра стали Bioshock 2, дилогия Mass Effect, Empire: Total War, Blur и Split/Second — те, что врезались мне в память.

Я читал «Игроманию», смотрел «Видеоманию», иногда покупал «ЛКИ» и «PC Gamer». Зачитывал выпуски и знал, какие игры хороши, а какие — нет. Из-за системы оценок у меня даже сложилось брезгливое отношение к играм с оценкой ниже 8 баллов, от которого до сих пор не могу избавиться.

Но когда появился интернет, всё пошло наперекосяк.

Что такое великий корейский рандом?

В шестом классе друзья позвали меня поиграть в компьютерном клубе в Counter-Strike, но игра мне не понравилась. Я не умел играть в шутеры и не хотел ждать следующего раунда для возрождения после смерти. Часто умирал и был обузой для команды.

Несмотря на неудачи в компьютерном клубе, позже скачал CS: Source через eMule — файлобменник местного провайдера. Все ласково называли его «Ослик». Так начал тратить свой час игр в день на перестрелки по сети.

Друзья бросили Source ради корейской MMOFPS Point Blank. Всю перемену они рассказывали о том, как там можно открывать пушки, играть за женщин, говорили, что это «как контра, но ещё круче».

Я тоже повёлся. Скачал фогеймовский Запускатр и включил игру без особых надежд, ведь «Игромания» уже выставила свои 6.5 баллов. Но после игры я лёг спать с мыслью: «Как бы вернуться в этот замечательный мир?».

Это был восторг. Быстрый и подвижный персонаж, шлемы и маски с определённым шансом спасают голову от хедшота и взмывают в воздух, дерево прокачки персонажа с полезными перками и крутыми пушками. Но главное — Kriss Super V. Единственное оружие в игре, с которого можно было стрелять по-македонски (тогда я ещё не понимал, почему игроки так возмущались, когда кто-то активировал стрельбу с двух рук). Я пропал в этой игре.

Самый, наверное, известный фрагмуви по Point Blank когда-то определил мой музыкальный вкус, а кадры из него снились мне ещё долго:

До сих пор пересматриваю его время от времени, хотя Enter Shikari давно уже не слушаю

Но играл плохо. По статистике я имел 47% убийств на 53% смертей, тогда как мой лучший друг имел солидные 54%, а глава нашей шайки — сумасшедшие 60+.

Свой первый никнейм написал КАПСОМ, второй — ЛеСеНкОй, и наступил на все грабли начинающего игрока в шутеры. Играл на очень высокой чувствительности, выбирал плохие пушки и позиции на карте. Донатил. Даже как-то раз купил аккаунт, но меня обманули.

Когда сменил школу, общаться продолжил только с лучшим другом, а Point Blank мне надоел.

Снова стал проводить больше времени в одиночных и кооперативных играх. Начал откладывать деньги на улучшение своего ПК.

Но одним тёплым весенним вечером мой лучший друг прислал видео, после которого моя жизнь снова разделилась на «до» и «после». Это был трейлер Warface.

Это считается каминг-аутом?

Это не совсем то, что осталось у меня в воспоминаниях, но этот трейлер первый

Восхитительный трейлер. Тогда в 2012 у меня взорвался мозг — разные классы, крутая графика от авторов Crysis (тогда ещё не знал, что Warface делала киевская студия Crytek, а не франкфуртская) и free-to-play система.

В конце мая зарегистрировался и впервые поиграл. Подсадки, подкаты, смена модулей на оружии, рандомная система открытия предметов — это была игра моей мечты. Медик-некромант, который дефибриллятором воскрешает людей с пулевым ранением в районе лба, стал моим любимцем.

Warface быстро стала популярной — все мои одноклассники со временем начали играть в неё, а я стал для них первопроходцем, который знал всё обо всём (на самом деле я ничего не понимал, но моё оружие и снаряжение было на голову выше, чем у них, к тому же я успел освоиться в шутерных механиках). Они быстро начали донатить — донатить вникуда, на лутбоксы, которые тогда были в новинку. Я тоже донатил, но не мог позволить себе тратить большие деньги, а если говорить прямо, то я экономил на завтраках.

Лутбоксы стали одним из столпов критики игры. Шанс, что пушка выпадет навсегда, маленький — всего 1%. При этом главный приз зачастую был лучше всех остальных пушек в классе. Коробка стоила 30 рублей, но из-за небольшого шанса многие вливали в игру целые состояния в погоне за «метовым» вооружением.

Все мои друзья быстро бросили Warface, а я — нет.

Ненавидеть игру стало модно. Мемы в мусорных пабликах гласили: Warface — игра для школьников, в ней рулят донат и читеры, а если вы играете в неё, то вы какое-то быдло.

Вместо защиты точек союзники предпочли сидеть около респауна и ждать невнимательную жертву. Обыденность

Люди, которые ещё месяц назад спрашивали, что лучше между MM28 и AUG 9mm XS (конечно же первое), воспевали игре дифирамбы и вкладывали в неё большие для восьмиклассника деньги, — начали едко надо мной подшучивать.

Сначала были шутки, но потом начались претензии: «Почему ты до сих пор играешь?», «Ты задрот», «Это помойка». При переходе в десятый класс эти парни не прошли отбор и ушли в ПТУ, и на этом травля прекратилась.

Но с тех пор я практически никому не рассказывал, во что играю.

Игра, которую нельзя называть

В 2019 году я по-прежнему играю в Warface, но иногда ностальгирую по Point Blank.

Warface действительно скатилась. Система pay-2-win достигла своего апогея: новые донатные пушки и броня стали ещё мощнее старых  — а возможность зарабатывать на торговой площадке урезали. Раньше на торговой площадке можно было за донатную валюту продавать предметы с компендиумов, но со временем качество предметов упало, а локализатор повысил минимальные цены в несколько раз — в результате продать предмет стало почти невозможно. Вдобавок, активизировалось сообщество взломщиков, которые стали регулярно находить новые баги и эксплоиты.

Больше года в игре существовал баг со скриншотом: игрок делал снимок экрана, жёсткий диск нагружался, и у него происходило замирание экрана — фриз (и если игрок двигался в момент скриншота, то его телепортировало после фриза). Игра доверяла клиенту, поэтому на компьютерах других игроков он тоже двигался рывками. В итоге особо умные люди ложились за углом и начинали выползать из-за него, постоянно нажимая кнопку скриншота. Из-за несовершенства сетевого кода игрок уже выползал из-за угла и стрелял в противника, а противник видел только стену, которая плюётся пулями.

Сетевой код настолько плох, что убийства через стену и телепорты случаются по несколько раз за игру

Разработчики не смогли придумать ничего умнее, чем убрать возможность снимать экран — в тот же день багоюзеры «пересели» на Bandicam и продолжили делать грязь.

Если раньше игра не заслуживала того, чтобы её обливали помоями, а игроков в неё стыдили — сейчас Warface сама напрашивается на оскорбления.

Если вы не играли в Warface, а вам советуют — оно того не стоит. Я бы с радостью разнёс эту игру по полочкам, но текст не о том.

Людей, которые знают, что я играю в Warface, можно пересчитать по пальцам: это моя двенадцатилетняя сестра, две моих бывших девушки, мой токсичный друг, с которым я общаюсь с начальной школы и админы theBatya. Я испытываю чувство испанского стыда, когда моя сестра подходит и спрашивает: «Ты что, играешь в Warface?».

Своей первой бывшей девушке про своё увлечение рассказал через 2 года отношений, второй — через 2 месяца. Они не знали, что такая игра вообще существует, а само название не вызывало у них никаких ассоциаций, но я всё равно больше не упоминал об этом практически никогда. А мой школьный друг всегда понукал меня за то, как я выгляжу, как себя веду и чем интересуюсь. Возможно из-за этого я никогда не скрывал от него ничего — он жёстко травил меня в девятом классе, когда узнал о моём увлечении Warface. Но перед ним стыдно не было никогда.

О моём хобби не знают ни родители, ни мой лучший друг, ни одногруппники. Я очень рад, что ни отец, ни мама не интересовались, во что я играю. Своему лучшему другу я врал, потому что всегда боялся упасть в его глазах, точнее, я никогда не уточнял, во что я играю. А если он спрашивал название игры, то я называл какой-нибудь очень известный сингл. Что-то внутри меня не позволяло мне сказать честно.

По моим соцсетям едва ли можно сказать, чем я увлекаюсь. Я никогда не загружал на свою страничку скриншоты или видео с игры, никогда не был подписан на паблики, посвящённые ей. Удалял комментарии знакомых варфейсеров под своими фотографиями, если те как-то ссылались на игру. Раньше даже не подписывался на YouTube каналы по игре, потому что боялся, что в определённый момент придёт уведомление, которое увидит моя девушка. Мне кажется, у меня проблемы.

Но я не закомплексованный человек. По крайней мере, не в такой степени, в какой вам могло это показаться. Я не стесняюсь своего тела, не стесняюсь других своих увлечений, я легко рассказываю окружающим, если играю в другую очень плохую игру и не испытываю чувства стыда.

Я виню во всём отношение своих одноклассников, но не обвиняю их. Именно их издевательства над тем, что мне нравится, сделали меня таким, какой я есть. Но они были детьми, родители которых не очень интересовались такой штукой как воспитание.

Но я прекрасно могу понять одноклассников, потому что сам был такой же. Стыдил ли я людей за их увлечения? О да, ещё как. Стыдно ли мне за это? Если честно — нет. Я понимаю, что это некрасиво и стараюсь так не делать. Иногда из меня вырываются фразы по типу: «Ты действительно слушаешь это?» или «Ты правда в это веришь?», — но я обычно успеваю перевести всё в шутку или просто прошу у человека прощения за бестактность.


Я бы попросил не ругать меня за то, что я играю в Warface — но не стану. Если хотите — ругайте. Это ваше право. Я знаю, что мне каждый раз будет очень страшно открывать комментарии, потому что мой страх иррациональный, он сидит где-то внутри меня, и я не могу его контролировать.

Поделиться Twitter/ FB/ VK/ скопировать ссылку